Первобытно-общинный строй с коллективной собственностью на средства производства и отсутствием классов своей основной ячейкой имел родовую общину. Она объединяла в хозяйственном отношении ближайших родственников — сначала по женской (матриархат) и затем по мужской (патриархат) линиям. Совместная деятельность ее членов практически совпадала с процессом труда, преимущественно направленным на добывание пищи. Функционировала община почти в полной зависимости от природной среды, иного разделения труда, чем по полу и возрасту, люди не знали.

Труд «по жизненным показаниям», мотивированный физиологическими потребностями, с одной стороны, носил характер мобилизации, которая, подчиняясь драматическому фактору (неудачная охота или нехватка рабочих рук для поимки крупного животного и его умертвления грозили голодом или гибелью общины), сама по себе не является «мягкой» моделью распределения людей для выполнения трудовых функций. Однако наличие семейно-родственных отношений с сопутствующим им проявлением материнско-отцовской заботы о детях, пожилых и больных близких, а также труд «на себя» без принуждения извне, жесткость мобилизационной модели несколько смягчали. Общииа использовала только те «трудовые ресурсы», которыми располагала, о «наборе» людей извне не могло быть и речи в силу положенного в основу ее формирования родственного «группировочного признака». Для тех условий вряд ли точным было бы использование для характеристики привлечения к труду термина «подбор», разве что с поправкой «внутренний». Скорее всего, члены общины «расставлялись» для тех или иных работ согласно достаточно однообразному профилю требований к «претенденту», складывающемуся по физиологическим позициям, в спектре которых: пол, возрастные полюса (молодой— старый), физические кондиции и здоровье.

Следовательно, «отбор» — в прямом и естественном значении — при первобытнообщинном строе осуществляла природа, жесткая зависимость от которой сохранялась у «отобранных» до конца жизни. Из-за объективной невозможности проявления отбора в селекционно-трудовом смысле он существовал в «продвинутой» форме— расстановке, предполагающей, что совокупности людей для нее являются «закрытыми» и не могут быть количественно или качественно усилены.

Несмотря на наличие уже обоих видов труда, рабовладельческий строй оставил за собой характеристику-печать деятельности «labor», что было предопределено как количественной, так и качественной сторонами дела. Первая -— подкрепляется, например, такими фактами, что в Афинах н соперничавшей с ними Спарте, как и в других греческих городах-государствах, число рабов в вв. до н.э., при внедрении рабского труда во все основные отрасли хозяйства, превышало численность свободных граждан. На «качественные» характеристики рабского труда указывают уже факты использования его носителей на тяжелых работах в рудниках, строительстве, в сельском хозяйстве, ремесленных мастерских при жесткой регламентации их положения. «Тягостный жребий печального рабства», описанный в эпических произведениях Гомера, состоял в обращении с рабами как с рабочим скотом, живыми говорящими орудиями труда.